КТО СЪЕЛ МОЙ СЫР?

Скотт Хьюмор

рассказ

Мировой финансовый кризиз Софи не коснулся.

Ее муж, Вильям, унаследовал от родителей значительное состояние, вложенное в акции банков. Что может быть более устойчивым, чем Американский банк? К тому же Вил служил адвокатом в большой адвокатской фирме с офисами, расположенными через дорогу от здания управления города Филадельфия. В фирме ПерксВульф только что вылупившиеся из колледжей и свеже принятые в адвокатскую коллегию мальчики и девочки получали начальное годовое жалование в размере 160 000 долларов. Скромная оплата неоценимого вклада в закон и порядок творимый на американской земле армией законников. В период финансовых кризисов, которые случаются приблизительно каждые десять лет, количество адвокатов только растет и прибавляется. Как говорил Вильям, – «Кризиз для всех – это процветание для всех остальных».

Сама София закончила Университет Пенсильвании с мастером в теории театра. Работала одно время в некоммерческих структурах Объединенного Пути, преподавала новым иммигрантам язык и культуру. Познакомилась с Вильямом на какой–то конференции и выщла за него замуж. Они купили дом в одном из ближайших пригородов Филадельфии, Элеганс Парк. Вскоре Софи бросила работать. Вил вел насыщенную общественную жизнь: деловые ланчи, обеды в загородных клубах, муниципальные слущанья, встречи с клиентами, митинги членов республиканской партии, благотворительные концерты. Софи стала его социальным секретарем, и такая позиция ее вполне устраивала.

Снежным февральским утром года 2009, Софи удобно расположилась в солнечном углу кухни c чашкой кофе и местной газетой. Вил считал чтение местных газет обязательным. «Нужно знать игроков в местном управлении, от офицеров полиции и судей, до клерков и комиссионеров. Нужно поддерживать отношения с людьми, способными помочь с проблемами. Я десять лет работал на выборных участках на судью Ларетта. Она побеждала на выборах только благодаря моей поддержке. Кто бы еще ходил от двери к двери пропагандируя ее кандидатуру? Она не платила мне не цента, но я всегда предполагал, что если я попрошу она вернет мне услугу. После десяти лет на скамье судья почему- то поверила в свое величие. В прощлом году Терри проехала на красный свет и получила тикет от копа. Я позвонил Ларетте. Она сказала, что ничего не может сделать. OK! Прошлой осенью я не работал на ее выборах. Лоретта потеряла свое место на судейской скамье демократу. Great I am no more! Я показал ей, кто хозяин, и кто слуга.»

Терри была девяностолетняя подруга про–родителей Вильяма, умерших еще в прошлом столетии. Он трогательно заботился о старой леди.

За окном кухни, на залитом солнцем снегу прыгал ярко–красный кардинал, подбирая зерна упавшие с птичьей кормушки. Софи только взглянула на фронтальную страницу газеты с большим заголовком: «Канализация Элегант Парка нуждается в срочном ремонте», и развернула газету в поисках полицейских новостей.

«Вчерашняя Перестрелка: Собака, пописавщая на газон соседей, вызвала конфликт между владельцем собаки и владельцем газона. Вызов полиции завершился четырех часовой перестрелкой между владельцем собаки и полицией. Три офицера полиции были убиты, владелец собаки был ранен в ногу. Собака не пострадала».

Выстрелы в Филадельфии слышны почти каждый день. На них никто уже не обращает внимание. В Филадельфии люди бьют дерьмо друг из друга просто без всяких причин. Может быть это необходимо для контроля качества, не случайно Филадельфия была признана самым некрасивым и замусоренным городом в Америке. Есть и другие достижения: жители Фидалельфии самые толстые и самые уродливые в Штатах.

Софи наслаждалась вкусом кофе ванильного с корицей. Добавьте только щепотку полицейских новостей и получите идеальный напиток для снежной погоды.

«Хулиганское Поведение: полицейский патруль был вызван на парковку супермаркета Акме в Элегант Парке. По свидетельству очевидцев, утка пила пиво и гонялась за прохожими. Полиции не удалось задержать правонарушителя и произвести арест в связи с явным преимуществом утки в полете. В настоящее время утка числится в бегах».

Тонкий ручей тек в дальнем конце их участка, отделяя землю Софи и Вильяма от соседской. Ручей пригляделся трем уткам, и они зимовали здесь регулярно, питаясь остатками обедов. Возможно ли что один из ее подопечных оказался замешан в полицейскую драму? Вчера вечером, столпившись в ожидании еды под окном кухни, утки выглядели как обычно, здоровыми и счастливыми. Ни следа пьянства или дебоширства, ни намека на эмоциональную неустойчивость или антисоциальное поведение.

Софи потрясла головой с неодобрением. Вероятно это была какая–то чужая утка, пришелец, возможно из Канады. Публичное распивание алкогольных напитков. Неповиновение властям. На такое американская утка не способна. Она подлила себе кофе, и просмотрела пожарные новости. Ничего, кроме рапорта о поддоженном дереве во дворе Школы Искусств принадлежащей Университету Храма. Университет выехал прошлой осенью и оставил кампус школы без охраны. Вероятно не было денег охранять огромные пустующие здания.

Храмовый Университет, один из самых демократичных в Пенсильвании и в стране, сбрасывал удаленные от центрального кампуса школы и лаборатории, в попытке отчаянного финансового выживания. Еще в прошлом году, отноклассники Майка, сына Вильяма от первого брака, смеялись над идеей подачи документов в Храмовый Университет, называя университет помойкой всех общественных школ Филадельфии. В этом году пара друзей Майка послали свои заявления туда.

– Пол буханки хлеба лучще чем ничего, – подытожил Вил вчера за обедом, после того как Майк рассказал эту потрясающую и абсолютно ошеломляющую новость.

Софи не переставала удивляться как быстро, буквально в течении одной ночи, люди поменяли свои привычки и мнения. Из телевизионных новостей, телефонных разговоров с друзьями и родственниками, из электронных посланий от республиканцев и демократов, стало очевидным появление невиданного доселе в америке социального класса новых бедных. Хорошо еше, что они с Вильямом вели ответственную финансовую жизнь, не имели кредитных долгов, купили дом и машины за наличные, не шиковали, покупали вещи на распродажах. Вильям с его триста тысяч долларов догового дохода не стеснялся использовать в магазинах купоны на десять и двадцать центов, платя за продукты питания.

              Телефонный звонок прервал мысли Софи о ланче.

              – Слушай, – сказал Вильям. – Я буду дома через минуту. Выйди на улицу, помоги мне. Я купил телевизор.

              Ничего не понимая, Софи набросила куртку и вышла за дверь, жмурясь от яркого зимнего солнца и снега. Вильям стоял, уставясь в темные недра свого SUV, как всегда абсолютно идеально одет в деловой серый костюм, и белоснежную накрахмаленную рубашку, стянутую у воротника розовым щелковым галстуком.

              – Зачем ты купил тиви. У нас же есть три или четыре. И сейчас только 11 часов утра. Что? Клиент отменил встречу?

              – Нет, – сказад Вильям. – Давай поставим эту штуку в гостинную.

              Софи обхватила угол плоской коробки с надписью Экран 42 инча в диаметре. Телевизор оказался на удивление легким. Вдвоем они втащили коробку с телевизором в гостинную, и Вильям стал руками разрывать картон, напоминая Софи картинку из детской книжки про битву Георгия с драконом, или может быть это была битва Пришельца против Чудовища. Когда наконец сверкаюший суперплоский сверхлегкий телевизор вылупился из своего картонного китайского кокона, Вил бесстрашно водрузил его на каминной полке. Получилось слищком высоко, пришлось бы смотреть задрав голову. Вильям пыхтя перенес тиви через комнату и поставил аппарат на круглый элегантный старинный столик, на котором Софи подписывала рождественнские открытки и открывала почту. Столик жалобно заскрипел и покосился. Антикварный китайский комод был слишком ветхим, крышка немецкого пианино слишком узкой. Кожанный диваны слишком мягкими.

              – Почему, – пробормотал Вильям задыхаясь. – Почему мы держим это дерьмо вместо нормальной мебели?

              – Потому, что это мебель твоих родителей и про–родителей. Ты сказал, что только средний класс обставляет свои дома новой мебелью, – напомнила Софи.

              Вконец измученный Вил опустил огромный экран на пол, уселся в кресло, и начал мрачно смотреть телевизионное щоу «Закон и Порядок», посвященное героическим будням Прокуратуры города Нью Йорка. В эпизоде, вооруженная до зубов команда спецназа ловила злобного, кровожадного русского парня Мишу с использованием пулинепробиваемых жилетов, касок, автоматического оружия, а также вертолетов и спутников связи и наблюдения. Единственным оружием Миши был его тяжелый русский акцент.

              – Вильям, – спросила Софи мужа. – Ты хочешь кушать?

              – Нет. Я не могу поставить телевизор в гостинной. Это слишком… слишком… средний класс.

              – Зачем же ты это купил?

              – Чтобы смотреть телевизор днем. – Вильям мрачно и внимательно изучал экран, будто пытался разгадать тайну человеческого генома.

              – Вильям, ты хочешь мне что–то сказать? – осторожно спросила Софи.

              – Нет, – затряс головой Вильям. – Это не твое дело. Тебя не касается. Почему ты всегда вмешиваешься в мои дела?

              Софи попятилась из комнаты.

              – Ну, хорошо. Если ты так просишь… ПерксВульф закрыл свою контору. Ну ничего, я могу смотреть телевизор в спальне. Даже лучше, не надо вставать с постели.

              Минуту Софи старалась понять, что потрясло ее больше, то что ее муж собирается дни напролет сидеть дома и смотреть телевизор, или то что солидная столетняя фирма лопнула и 500 адвокатов оказались на улице. Ради Бога, смотреть телевизор днем была ее работа. Перспектива проводить дни и ночи рядом с любимым мужем могла свести с ума любую женщину. Надо было срочно что–то придумать. Решение пришло очень быстро, можно сказать на лету.

              – Давай найдем тебе новую работу! Адвокаты нужны всем. Безработных адвокатов не сушествует в природе. – Софи слушала сама себя и удивлялась своей выдержке. Все–таки она правильно реагировала в стрессовой ситуации.

              – Почему бы тебе не найти работу? Сидишь сдесь с утра ешь торт, толстеешь, – лицо Вила стало пунцовым как помидор.

              – Я высококвалифицированный специалист по мировому театру. Такие как я никому не нужны.

              – Адвокаты тоже никому не нужны! – заорал Вильям.

              – Адвокаты всем нужны. Хорошие адвокаты.

              – По твоему я плохой адвокат?

              – Открой свою собственную практику, – Софи ловко ушла от ответа. – Тебе сорок. Время расправить крылья и летать соло, как символ нашей великой страны – орел.

              – Лысина – это единственное общее у меня с орлом.

              – Отпусти бороду. С бородой ты похож в профиль на римского воина.

              – А что, разве римляне носили бороды?

              – Нет. Но профили они носили. В твоем есть что–то орлиное.

              – Орлиное может быть есть, но офиса у меня нет.

              – Работай из дома.

              – Пройдет много месяцев прежде чем я начну делать какие–нибудь деньги.

              – Ну и что. У нас есть деньги на дождливый день, акции банков. У нас нет никаких долгов. Дом выплачен, машины мы купили за наличные.

              – Чего ты накурилась? А как насчет заема мы взяли чтобы перестроить кухню. Как насчет семидесяти тысяч мы заплатили дизайнеру за то, чтобы наша кухня выглядела как элитное кафе? Это была твоя идея. И я, как идиот, согласился. Если мы не будем платить каждый месяц банку, они заберут наш дом.

              – О, прости меня пожалуйста, дорогой! Надо было не делать ремонт и жить в гниющем сарае, и дышать черной плесенью. И если б ты стал партнером в фирме, ты бы получал три миллиона долларов в год, а не какие–то жалкие триста тысяч.

              – Я не стал партнером, потому что у меня нет связей в Вашингтоне.

              – Что ты этим хочешь сказать? Что если бы ты женился на Эмили Байден, как хотела твоя мать, ты стал бы родственником вице–президента?

              – Нет. Я ее никогда не любил. К тому же отец никогда бы не согласился породнитца с семьей демократов. Все что я хочу сказать, что мы платим пять сотен в месяц за електричество, две сотни за воду, восемь тысяч в год налог на недвижимость и пять тысяч в год муниципальный школьный налог. И этот налог растет десять процентов в год. Потому что каждый понедельник каждая негритянка рождает черного младенца. И они все хотят учиться в хороших школах. За которые я должен платить!

              – Мы платим тринадцать тысяч долларов в год?

              – Нет, рублей!

Час спустя, устав орать друг на друга, они выпили банку кофе и прикончили шоколадный тортик. Решили не говорить ничего родителям, подать на пособие по безработице, и завтра же начать поиски работ. Однако завтра пришло и ушло. В последуюшие две недели Вильям не мылся, не брился, но просмотрел все дневные мыльные оперы и уничтожил огромное количество еды. Потом он начал икать. Поначалу легко с извинением, потом сильно и громко и уже без извинений. Каждый раз когда он пытался проглотить еду, чудовищный спазм в животе выталкивал все съеденное обратно. Ночью, Софи просыпалась каждые полчаса, чтобы увидеть спину мужа, сидящего на краю кровати и громко икающего. После трех суток непрерывного икания он позвонил своему доктору и получил рецепт на Торазин. Небритый, голодный и злой, Вильям отказался ехать в аптеку. По дороге в аптеку, Софи нежданно–негаданно позвонила ее старая подруга, Меган Белл, с которой они не разговарили пару лет и стала жаловаться, что ее родственники инвестировали все свои деньги в пирамиду Берни Медова и потеряли все.

              – Теперь они просятся переехать в мой дом. Представляешь какой ужас? Я не знаю, что делать. Я не знаю, что это значит – жить с родственниками в одном доме, – Меган была на грани истерики.

              – Столько у вас спален? – спросила Софи, подруливая к аптеке.

              – Три спальни. Но у нас два сына подростка. И у них одна дочь. – рыдала по телефону Меган.

              – У вас же большой дом. Я помню у вас была комната для игры и оффис. Поставьте девочке кровать в одной из комнат.

              – А как насчет ванной? Она должна делить ванну с мальчиками или с нами. Тебе легко говорить, ты выросла в бедной семье. Тебе не нужен комфорт. Ты быстрее ориентируешься в новой ситуации.

              Первое, что Софи увидела когда вошла в рецептурное отделение аптеки, была большая надпись стоявшая на аптекарском прилавке и гласившая: «Телефонный разговоры в аптеке запрещены!»

              Софи встала в очередь за лекарствами. Телефон Синий Зуб был прикреплен к ее уху и закрыт длинными прямымы волосами. Перед Софи стояло только три человека, но тучная негритянка по ту сторону прилавка двигалась с нечеловеческой медлительностью.

              – Но у тебя же больщой дом. Помести их всех на третьем этаже, ты даже не заметишь, что они там. – Шептала Софи себе под нос, глядя в тучный коротко стриженный затылок апткекарши. Неожиданно, та повернулась на месте с легкостью балерины.

              – Ты! – негритянка ткнула толстым пальцем в сторону Софи. – Перестать разговаривать по телефону.

              – Я не разговариваю по телефону, – огрызнулась Софи.

              – Я слышала, что ты говорила по телефону.

              – Я не говорила по телефону. Я разговариваю сама с собой. Вслух. Постоянно. Поэтому я и принимаю лекарства.

              Аптекарша задумчиво выпучила глаза, напоминаюшие половинки вареного в крутую яйца, и повернулась к Софи спиной.

              Стояние в очереди автоматически включает тебя в некую группу, с удивительно повторяющейся динамикой. Нервному мужику в голову приходит идея: они должны поставить здесь больше стульев. Правда? Неужели? А также телевизор и кофеварку. И совсем перестать объслуживать посетителей. А зачем? Вон как удобно сидят, кофеек попивают. Следующая в очереди старушка рассказала историю, что она была в этой аптеке на прошлой неделе и очередь была даже длиннее чем сейчас. Нет! Не может быть.

              Когда подошла наконец очередь Софи, аптекарша только бросила один взгляд на рецепт.

              – Это ты Вильям? – спросила она с издевкой.

              – Нет, Вильям мой муж. – Софи решила претерпеть все унижения, но добыть мужу лекартво. Что угодно, только не провести четвертую ночь без сна рядом с громко икающим мужем.

              – Торазин – это лекарство третьего уровня. Контролируемая субстанция. Твой муж должен придти сам и получить лекарство персонально.

              – Он не может придти. Он очень болен. – Софи начала тихонько закипать.

              – Тогда принеси доверенность заверенную нотариусом с двумя подписями, твоей и твоего мужа. – Посчитав разговор законченным, толстуха повернулась в поисках следующей жертвы.

              Дома Вильям швырнул кофейной кружкой в стену, узнав что он должен ехать в аптеку. В машине все дорогу он кричал, прерывая свою речь чудовищной икотой, что ему отказали в лекарстве, потому что он белый. И что черные используют свои позиции в прессе, для того чтобы отравлять людские мозги, и в медицине, для того чтобы уничтожать белых патиентов.

              На входе в аптеку небритого, пахнущего кислым потом Вильяма остановил огромный охранник негр, но заметив Софи, пропустил. Очевидно она уже здесь примелькалась. Громко икая и чертыхаясь, безработный адвокат протопал через всю аптеку к прилавку с лекарствами, где ему вежливо сказали, что одного рецепта не достаточно. Его доктор должен был позвонить и дать авторизейшин на это лекартво. Вильям позвонил своему доктору, но оказалось что он уже покинул свой оффис.

              – Ик, – сказал Вильям ресепшионистке. – Мне нужно, ик, чтобы доктор позвонил в аптеку, ик. Мне не дают лекарство без его звонка.

              Когда наконец Вильям вытащил доктора из–за его обеденного стола, доктор стал клясться и божиться что он позвонил еще утром и оставил сообщение касательно лекарства Вильяма.

              – Послущайте, ик, – уже молил Вильям высокого черного парня, который только что заступил на вечернюю смену. – Прослушайте сообщения на автоотчетчике. Ик. Ик. Одно из них от моего доктора.

              Аптекарь ушел. Старик с клюкой предложил бледному икаюшему Вильяму присесть на стул.

              – Где мое лекарство? – громко и безответно вопрошал Вильям. – Если я не получу лекарство сейчас, я еду в госпиталь.

              Аптекарь вернулся и сказал, что доктор действительно позвонил два раза. Просто никто не удосужился прослушать сообщения за весь день.

              – Это безобразие! – заорал Вильям. – Вы все тупые безголовые идиоты. Всех вас собрали со дна грязной бочки. Вам не в аптеке работать, а на улице собачье дерьмо подбирать.

              Пришел толстый охранник и присоединился к толпе слушателей. Однако, аптекарь не обращая внимание на вопли Вильяма, собрал таблетки в желтую пласмассовую трубку и протянул Вильяму. Даже пожелал ему доброй ночи.

              Приняв таблетку Торазина, Вильям на удивление быстро успокоился, перестал икать, и даже покушал.

              – А что это за лекарство такое? – спросила Софи, печатая название лекарства в Google. – Торазин применяется от икоты и шизофрении. А, теперь понятно почему аптекарь был столь любезен с тобой.

Утром Софи очнулась от страшного сна, разбуженная воплями из ванной. Первым делом она схватилась за телефон, и только вторым делом догадалась, что это Вильям пел в ванной, иммитируя Джуди Гарланд, – Эй, проготовь мне катлеты и картошку–пюре. Дай мне простую жиииизнь! Ай, эй!

              – Вильям, ты в порядке? – спросила Софи через дверь.

              – Я? Просто великолепно! Давно не чувствовал себя так хорошо. Просто прекрасно и великолепно! Петь хочеться.

              – Ага, все что тебе было нужно – это хорошо поспать.

              Софи почувствовала огромное облегчение: ее старый добрый муж прищел в себя, и теперь все будет как прежде. Новый номер магазина Vanity Fair остался нечитанным с прошлой недели. Она просто заедет в кондитерскую за пирожными, и…

              – Ты шутишь, да? – Вильям вышел из ванной свежий как роза. – Я вообще не спал. Я нашел тебе работу.

Вильям и Софи на республиканском ланче, чтобы встретить судей и кандатов в судьи и Генерального Адвоката Пенсильвании, Тома Кобейна.

              – Стой здесь. Это судья Роджерс. Мне нужно поговорить с ним. – Вильям бросился навстречу черному короткому мужику в синем пиджаке, серых брюках и галстуке в золотую и темно синюю полоску. Софи просто стояла и рассматривала тевтонские пики и гобелены на белых каменных стенах. Этот клуб был одним из самых последних бастионов англо–саксонских ос. Еще двадцать лет назад евреи и негры не принимались в члены клуба. Вильям рассказывал, что еще мальчиком, задолго после окончания Второй Мировой Войны, он видел портреты Гитлера на стенах. Теперь, прогиваясь под тяжестью финансовых нужд, клуб принимал всякого готового заплатить десять тысяч долларов за членство.

              Генеральный адвокат Пенсильвании, вальяжный мужчина с копной абсолютно седых волос был встречен продолжительными аплодисментами. Он встал, широко расставив ноги, без пиджака, в белоснежной рубашке. Его полосатый, синий с золотом республиканский галстук, был залихвацки сдвинут набок. Шишковатый обожатель президента Линкольна, сидевший рядом с Софи, прослезился, – Наш парень!

              – Представители прессы здесь присутствуют? Нет? Тогда я могу говорить свободно. Обама победил на выборах с лозунгами Надежда и Перемена. На самом деле он только надеется, что мы не заметим, что он меняет деньги в наших карманах на бумажки.

              Сидящие за столами умные адвокаты и неподкупные судьи взревели.

               Люди вокруг орали и кричали, как будто Титаник опять пошел ко дну. Софи никогда не была свидетелем таких глубоких эмоций. Даже дамы вопили так, как будто они присутствовали при конце своих жизней. Они потеряли не только деньги, но возможности, которые им давали деньги.

              Эмоционально, они были абсолютно потрясены. Они не знали как все это могло случиться. Многие потеряли свои дома, из за того, что брали заемы под дома. Все думали, что цены на дома будут расти бесконечно. Теперь они оказались бездомными. Снимают маленькие квартиры или переезжают в дома к детям. Очень тяжело. Особенно тем, кто считал себя пупами земли.

На следующее утро только две утки появились на террасе.

              – Что случилось? – спросил Вильямю – Ты выглядишь ужастно. Постарела лет на десять.

              – О, мой бог. Одна из уточек исчезла.

              – Кто–то из новых соседей приготовил твою утку по пекински. – Вильям мрачно взглянул в окно кухни. Сначала они захватили кусок нашей земли, потом сьели нашу утку. Что дальше? Придут в наш дом и заявят, что это их дом?

              Не обращая внимание на брюзжание мужа, Софи собрала в пластиклвый тазик кусочки хлеба и варенных овощей и вышла на залитое солнцем патио. Не следа от прошлонедельного снега не осталось. Свежевымытая зимняя трава блестела на газонах. Дорожки в саду курились на солнце. Селезень и уточка бросились к Софи и стали быстро хватать вкусные кусочки из тазика. Софи ждала и ждала, то второй селезень так и появился. Обстоятельство это, похоже, волновало только ее. Утки быстро съели еду предназначенную на троих, и с достоинством удалились.

              В кухне Вильям взгдянул на жену с нескрываемым сожалением.

              – Извини, дорогая. Это все моя вина. Я все время проводил на работе. Работал и работал. Не обращал на тебя внимания.

              – О чем ты?

              – Я не знал, что ты настолько одинока, что ищешь компанию уток.

              – Я совсем не одинока. У меня много друзей. – Софи с грохотом швырнула тазик а мойку.

              – Назови их имена.

              – Не скажу! Из принципа не скажу. У меня пятьдесят три друга на Facebook, ага!

              – Все ясно, – подытожил Вил. – Поехали.

              – Куда? – поинтересовалась Софи.

              – Увидишь.

              Софи и Вильям приехали в SPCA, приют для животных города Филадельфия и выбрали себе собаку. Пока Вильям расплачивался за собаку, Софи услышала знакомый гнусавый голос, и пошла на звук. В коридоре было несколько дверей. В комнате, забитой клетками с курами, Софи нашла ее селезня.

              Софи позвала смотрительницу, ту самую, которая только что бегала по залу ловя их новую собаку Кусяку. Девушка, тряхнула копной темных блестящих волос и сказала, что это утка не предлагалась на адоптирование.

              – Это утка будет уничтожена по закону.

              – Почему? – спросила абсолютно потрясенная Софи. – Утка абсолютно здорова. Зачем уничтожать здоровое животное. Я хочу взять птицу на воспитание. Я заплачу.

              Смотрительница немедленно сменила тон, и заторопилась куда–то.

               – Вам нужно поговорить с менеджером.

              Менеджер, худая белокурая женщина в джинсах и деловом пиджаке, выслушала Софи, потом объяснила со вздохом, что селезень оказался замешен в неприятную историю.

              – Вы знаете, – жещина нагнулась с самому уху Софи. – В этом году в Филадельфии было убито четверо офицеров полиции?

              – Уткой?

              – Нет, конечно.– Менеджер почему-то оглянулась.  – Один полисмен был застрелен преждевременно выпущенным преступником. Другой был застрелен таксистом, который угрожал пистолетом другому таксисту. Двое других погибли в полицейском крузере, столкнувшись с угнанным автомобилем.

Полицейская машина была новенькая Импала, собранная на заводе Дженерал Моторс в Мексике. Импала не выдержала столновения и развалилась на части. Секретно в полицейских кругах их стали звать гробами на колесах. Форд Краун Виктория бы выдержал такой удар без проблем. Но, администрация Обамы настаивала на замену всего полицейского парка автомобилей с Фордов на Дженерал Моторс. Короны Виктории были обречены, а с ними, как оказалось, и жизни многих офицеров полиции.

              – Да, конечно я знаю. Это ужасно, но какой отношение…

              – Видите–ли, – менеджер тяжело вздохнула. – Этот селезень ущипнул полицейского в неподобающее место.

              – А какое у полицейского подобающее для щипания место?

              – Нападение на офицера полиции, – терпеливо объясняснила менеджер на этот раз подошедшему Вильяму. – На это сейчас смотрят очень строго. Ничего не можем сделать. Есть приказ эту утку уничтожить.

              Вильям, едва сдерживающий новоприобретенную собаку, не слушал.

              – О чем эта лезбиянка говорила? – раздраженно спросил он жену. – Мы готовы, пошли.

              – Нет, подожди. Мы должны взять с собой утку. Нельзя его здесь оставлять.

              – ?

              – Это наш селезень. Тот самый, что не пришел есть сегодня утром, и ты сказал что у меня нет друзей. Он ущипнул полицейского и теперь его собираются убить. Мы должны его спасти!

              – Старушка, твоя прабабушка сошла с ума и жила с сотней котов. Это у вас семейное. Не волнуйся, мы тебя вылечим. У нас отличный страховой полис. – С выражение глубочайшей жалости Вильям повернулся и покинул комнату. С собакой на поводке.

              Софи рванулась за ним, крича, – Вильям, у нас нет медицинской страховки. Твоя адвокатская кантора обанкротилась.

              Собачники, толпившиеся в приемной мгновенно смолкли. Вильям медленно повернулся с выражением абсолютного бешенства на породистом лице.

              – Как его имя?

              – Да нет у него имени. Просто утка.

              – Имя полицейского, которого твоя утка укусила.

В полиции Вильяму объяснили, что в результате нападения утки патрульный получил ранение несовместимое с продолжением выполнения его обязанностей.

              – Каких обязанностей, патрульных или семейных? – сухо поинтересовался Вильям.

              – Специфические детали здесь не указаны, – еще суше ответил дежурный полицейский.

            – Могу я увидеть видео с полицейской камеры? – настаивал Вил.

            – Только с решением судьи.

– Я поставлю этот вопрос на городском митинге, – сообщил Вильям. – Перо не должно упасть с головы этой утки.

На городском митинге обсуждался вопрос стоит ли на общественные деньги купить бонды и налоговые облигации или истратить их на починку канализационной трубы.

              Канализационная труба, соединяющая Элегант Парк с Филадельфией была проложена сто лет назад и служила безотказно все эти годы, принимая жидкие отходы у богатых и смешивая их с отходами низших слоев населения Филадельфии. Ходила даже городская легенда, что воды текушие из Элегант Парка не пахли совсем. На худой конец они пахли розами.

Чинить трубу никто не хотел. Поэтому на прошлом собрании решили купить бонды и облигации, а на оставшиеся деньги – запрещающие проезд дорожные знаки. После этого прошли проливные дожди и низменные части города затопило. Мнения разделились. Одни были за продажу бондов и облигаций и починку труб, другие требовали занять пять милионов и построить новую школу, так как старая ушла под воду.

На вопрос мэра о наличии новых вопросов, Вил встал и заявил что он адвокат утки, арестованной за нападение на патрульного. Люди тянувшиеся к выходу потянулись обратно. Вил предложил на пять милионов построить новое здание полиции, а в старом здании организовать школу. Все, конечно, согласились. Шеф полиции со слезами на глазах пожал Вилу руку и обещал помиловать утку. Просьбу восстановить водительские права для Терри он проигнорировал.

MY BOOKS on Amazon

https://www.amazon.com/Books-Scott-Humor/s?rh=n%3A283155%2Cp_27%3AScott+Humor

and at the Saker Community Store

https://saker.community/product-category/booksandauthors/scotthumor/

patrion image

You can find some of my past articles here

http://thesaker.is/?s=Scott

https://russia-insider.com/en/scott-humor

https://theduran.com/fbi-now-investigating-russian-meddling-election/

My personal blog

https://scotthumor.wordpress.com/

My twitter

https://twitter.com/@ScottsHumor

***

 

%d bloggers like this: